Кандидат в депутаты Государственной Думы РФ Алексей Адамов рассказал о принципах жизни, лидерстве и решении баллотироваться на ближайших выборах.
Алексей Адамов / Источниик: Личный архив
- Сегодня многие успешные управленцы предпочитают держаться подальше от политики. У вас была возможность продолжать карьеру, развиваться профессионально. Почему вы приняли решение пойти в Государственную Думу?
- Я знаю многих управленцев, которые, наоборот, внимательно следят за тем, что происходит в политике, потому что понимают: решения государства напрямую влияют на любую отрасль, на любой бизнес и на жизнь людей.
Есть и те, кто предпочитает держаться в стороне. Не потому, что им безразлично происходящее, а потому что они считают: в политике слишком много шума и слишком мало реальной, системной работы.
Категорично я бы не стал разделять реальный сектор и государственное управление. Когда руководишь предприятиями, на практике видишь, как принятые законы влияют по-разному на жизнь и бизнес на местах. Начинаешь понимаешь, что проблема часто не в людях, а в неработающих правилах игры.
Поэтому для меня Государственная Дума — это не «карьерный лифт» и не способ получить статус. Это переход на уровень, где можно определять сами правила. Я иду туда, чтобы применить свой управленческий опыт не ради красивых отчетов, а для устранения системных сбоев, которые мешают людям нормально жить, а бизнесу — развиваться. Я убежден, что закон должен не догонять жизнь, а работать на опережение. В долгосрочной перспективе именно законы должны задавать правила, которые помогают стране развиваться, укреплять экономический суверенитет и уверенно конкурировать на мировом рынке.
Я человек, который привык отвечать за конкретный результат, выстраивать процессы и добиваться договоренностей. И мне важно, чтобы государственная машина работала так же четко — на благо каждого жителя нашего округа и всей страны.
- Работая с большими командами, вы наверняка наблюдали, как менялся рынок труда. Почему сегодня работодателям все сложнее находить сильных специалистов? Это вопрос образования, мотивации молодежи или несовершенства государственной политики?
- Если говорить о молодежи, то сегодня я часто слышу: они избалованы, хотят «успешного успеха» здесь и сейчас и не готовы вкладываться в долгую работу. Мы с коллегами тоже не раз это обсуждали. Но если посмотреть на ситуацию без эмоций, молодые люди растут в информационной среде, где им каждый день «продают» картинку легкой жизни и быстрых денег. Это формирует искаженный запрос. Но винить их в этом нельзя — таков мир, в котором они живут. При этом сегодня, на мой взгляд, действительно хорошее время для карьеры. Рынок открыт, появилось огромное количество новых направлений, где можно реализовать себя.
Проблема в другом: между «хочу быстрых денег» и «готов инвестировать в себя и развивать реальные навыки» нет моста. Классическое образование часто дает теорию, оторванную от практики, а работодатель ждет человека, который сможет быстро включиться в работу. Молодежь видит этот разрыв и задается вопросом: зачем учить то, что потом не пригодится?
Поэтому для меня это не только вопрос мотивации или качества образования. Это вопрос системной государственной политики, которая требует усовершенствования. Нам нужно создать условия, в которых молодой человек будет понимать: если я осваиваю профессию и развиваю конкретные навыки, то получаю конкретную, интересную работу, достойную оплату и перспективы роста. Пока образование, бизнес и государство говорят на разных языках, рынок труда будет лихорадить. Как только мы настроим этот механизм — дефицит кадров уйдет.
- Ваша жизнь рано научила вас ответственности: работать вы начали еще подростком. Какой жизненный принцип, сформировавшийся тогда, вы пронесли через всю карьеру и считаете главным сегодня?
- Знаете, когда начинаешь работать подростком, это редко бывает из желания построить успешную карьеру. В моем случае всё было проще и одновременно жестче: пришлось рано взять на себя мужскую ответственность за семью.
Именно тогда сформировался главный принцип, с которым я живу до сих пор. Это не пафосное «чувство долга», а внутреннее правило: если взял на себя ответственность — неси ее до конца. Выполняешь задачу без нытья, без поиска оправданий и без отсылки на обстоятельства.
Для меня настоящая ответственность — не в громких словах и не в красивых жестах. Она в том, чтобы разбираться с проблемой, которая возникла у близких или у команды. Не отступать, когда становится сложно, а делать то, что должен.
Этот принцип я пронес через весь управленческий опыт. И считаю, что в политике, как и в жизни, людям нужны не только хорошие ораторы, которые красиво рассказывают, как всё будет. Нужны те, кто не отступит перед реальными трудностями и доведет дело до конкретного результата.
- Сегодня многие россияне относятся к политикам с недоверием. Существует мнение, что во власть идут ради статуса, а защищают прежде всего интересы "своих". Как вы сами воспринимаете этот общественный запрос на доверие? И что должен сделать депутат, чтобы люди снова начали верить власти?
- Недоверие к политикам, на мой взгляд, — это защитная реакция общества. Люди устали от разрыва между обещаниями и реальными делами. И когда говорят, что во власть идут защищать интересы «своих», я с этим не спорю. Для меня «свои» — это те, кто доверил мне право представлять их интересы.
Я иду в Государственную Думу как человек из реальной жизни, чтобы решать задачи своих избирателей. Но одного желания «делать добро» недостаточно. Одна из главных проблем сегодня в том, что люди зачастую просто не видят, что и для чего делается. Поэтому мой подход прост: судить нужно не по словам, а по поступкам.
Да, у меня есть четкая программа, и мы будем ее реализовывать. Но не менее важно постоянно быть в диалоге с жителями.
Отчет перед людьми — это монолог. А нам нужна обратная связь. Более частые, живые встречи в районе позволяют не просто «показать лицо», а реагировать на изменения, гибко расставлять приоритеты и вносить коррективы. Именно в таком живом общении рождаются решения, которые позволяют сделать сверх того, что было изначально запланировано на бумаге.
Чтобы люди снова начали верить власти, депутат должен перестать быть для них абстрактной «функцией». Он должен быть понятным, доступным человеком, который готов отвечать за конкретный результат — во дворе, в районе, в городе и в стране.
- Какое событие или встреча за последний год сильнее всего повлияли на ваше решение заняться политикой? Был ли момент, после которого вы окончательно поняли: оставаться только управленцем уже недостаточно?
- Переломного момента не было. Это был путь длиной в пару десятков лет. Ты живешь, работаешь, наблюдаешь, как развивается общество, как меняется страна, как стремительно эволюционируют технологии. Смотришь на решения управленцев разного уровня и постепенно начинаешь задавать себе вопросы: «А как бы я поступил? Что можно сделать лучше, быстрее, эффективнее, масштабнее?».
Именно из этих многолетних наблюдений и управленческой опыта постепенно родилась моя программа индустриального развития — система взглядов на то, как можно по-новому подойти к развитию промышленности и регионов. Я обсуждал эти идеи с представителями министерств, экспертами, получал положительную обратную связь. Но когда переходил от идей к практике и пытался внедрять отдельные решения, сталкивался с тем, что для таких изменений одних управленческих полномочий уже недостаточно.
Тогда я окончательно понял, что уперся в своеобразный «потолок» корпоративного и регионального управления. Можно накопить опыт, подготовить сильные предложения, но если не участвовать в формировании самих правил, многие идеи так и останутся на бумаге.
- Если представить, что после избрания у вас будет возможность добиться принятия только трех законодательных инициатив, какие изменения вы поставите в приоритет? Почему именно они?
- Выбрать всего три инициативы непросто. Но если говорить о том, что действительно определяет качество жизни людей и будущее страны, я бы выделил три направления.
Первое — справедливость в сфере ЖКХ и адресная поддержка семей на региональном уровне. Сегодня коммунальные тарифы часто «бьют по карману» одинаково и обеспеченных, и малоимущих граждан. Нужно законодательно закрепить механизмы гибкой дифференциации платежей в зависимости от реального дохода семьи, состава домохозяйства и региональных особенностей. Это не просто раздача субсидий, а перестройка самой логики начислений. Базовые расходы на жилье не должны съедать бюджет семьи, иначе ни о каком потребительском спросе и спокойной жизни речь идти не может.
Второе — связка «образование — наука — бизнес». Сегодня бизнес жалуется на кадровый голод, а вузы продолжают готовить теоретиков. Разрыв нужно закрывать на уровне закона. Я предлагаю ввести систему, при которой бизнес не просто нанимает готовых специалистов, а становится со-инвестором в их подготовку. Это двусторонний процесс: государство дает реальные налоговые стимулы, а бизнес берет на себя обязательства по шефству над профильными кафедрами, финансированию прикладных исследований и гарантированному трудоустройству. Необходимо перестать готовить специалистов теоретиков, заставить экономику напрямую влиять на то, чему учат в университетах.
Третье — доступность качественной медицины независимо от места жительства. Сегодня лучшие технологии, опыт ведущих врачей и современные методы лечения зачастую сосредоточены в крупных городах или в частной медицине. Система ОМС столкнулась с оттоком компетентных кадров. Я предлагаю создать законодательный мост между частной и государственной медициной. Это должны быть механизмы, при которых частные клиники и ведущие врачи интегрируются в систему ОМС не формально, а фактически: передача клинических рекомендаций и испытаний, совместные проекты, наставничество для молодых врачей в поликлиниках. И главное — распространение передовых технологий и методов лечения в каждом регионе, а не только в «столицах».
На мой взгляд, именно эти три направления формируют основу качества жизни: справедливые условия для семьи, возможность получить хорошее образование и достойную работу, а также уверенность в том, что качественная медицинская помощь будет доступна каждому.
- Вы часто говорите о развитии промышленности и индустриализации регионов. Какой вы видите Россию через десять лет? И какие решения необходимо принимать уже сегодня, чтобы эта цель стала реальностью?
- Если говорить о горизонте в десять лет, я вижу Россию не просто «суверенной» в сухих макроэкономических отчетах. Для меня суверенитет — это когда каждый регион создает собственную добавленную стоимость, а не живет только за счет федеральных дотаций.
Я вижу страну, где технологические кластеры, современные производства и научные центры есть не только в Москве или на Урале, а в каждом регионе. Где у каждой территории есть своя точка роста.При этом наше главное преимущество уже есть — это культурное и многонациональное разнообразие страны. У каждого региона свои традиции, компетенции, производственная специализация и свой взгляд на развитие. Именно это разнообразие делает экономику России гибкой и устойчивой к внешним вызовам.
Но чтобы эта картина стала реальностью, сегодня нужно перестать «латать дыры» и начать системно менять правила игры. Во-первых, регионам нужна реальная финансовая и управленческая самостоятельность. У них должны быть не только полномочия, но и инструменты для развития собственных точек роста, а не постоянная зависимость от решений федерального центра. Во-вторых, необходимо выстроить устойчивую связку «образование — наука — бизнес». Предприятия должны участвовать в подготовке кадров, формировать запрос на специалистов, поддерживать прикладные исследования и работать с вузами как с партнерами, а не только как с поставщиками дипломов. И, в-третьих, цифровая инфраструктура. Она должна быть такого уровня, чтобы инженер из Казани, агроном из Краснодара или предприниматель из небольшого города имели такие же возможности работать с современными технологиями и мировыми рынками, как их коллеги в столице.
Если мы создадим эти три основы, через десять лет получим страну, которая не просто адаптируется к изменениям мировой экономики, а сама будет задавать направление ее развития.
- И последний вопрос. Представьте, что прошло пять лет. По каким конкретным результатам вы хотели бы, чтобы жители сказали: "Решение Алексея Адамова прийти в Государственную Думу было правильным"?
- Если через пять лет люди будут говорить: «Адамов пришел и всё нам сделал», — значит, я сработал как популист, а не как управленец.
Настоящий результат — это когда изменения воспринимаются не как подарок от власти, а как общее дело. Когда жители сами участвовали в принятии решений, предлагали идеи, а моя задача заключалась в том, чтобы помочь убрать бюрократические барьеры и довести эти идеи до результата. Именно тогда появляется настоящее доверие и чувство общей ответственности. Конечно, встречи с жителями, общественные приемные, работа с обращениями — это обязательная часть работы депутата. Но оценивать ее нужно не количеством проведенных встреч, а тем, что изменилось в жизни людей.
Мне хотелось бы, чтобы человек, который пять лет назад доверил мне свой голос, однажды понял: ему больше не приходится тратить нервы на бесконечные вопросы ЖКХ, его ребенок получил востребованную профессию и может строить будущее в родном городе, а качественная медицинская помощь перестала быть чем-то недоступным.
Если через пять лет жители скажут: «Мы стали жить спокойнее, комфортнее и увереннее», — значит, мое решение пойти в Государственную Думу было правильным. Всё остальное — статистика.
Источник: https://ianr.ru/archives/122112